Люди огня - Кэтлин О`Нил Гир

Она протянула руку и сжала в ладони пальцы женщины, ледяные от холода. Кровь на них ей не принадлежала. Значит, она убила, чтобы отомстить за обиду? Дротики, что она держала в руке, были дротиками охотника Племени, а она сама явно была из Красной Руки. Теперь ясно, что ее насиловали.

— Подойди ближе, стань над костром — вот так. Ты же видела, как я стояла.

— Ты — Белая Телка, колдунья?

— А кто это называет меня колдуньей? А, Кровавый Медведь, конечно. Жалкий глупец!

— Зачем это мне стоять над твоим костром?

— Потому что Спираль завершает Круг. — Старуха указала на изображение на стене. — А еще потому, что это, может быть, поворот в судьбах Племени.

Белая Телка ткнула себе пальцем в живот:

— Как раз перед тем, как ты пришла, я стояла в самом жару и меня окутывал дым шалфея. Я размышляла о жизни, о том, что натворила за долгие годы…

Она взяла слегка упиравшуюся женщину за руку и поставила над костром, а сама подкинула в огонь еще шалфея. Дым столбом заклубился кверху.

— Я смотрела на Спираль, размышляла обо всем, что символизирует ее кружение, — как одно переходит в другое, но не сливается с ним. — Старуха пожевала губами, заметив, что молодая женщина закрыла глаза, окутанная теплым дымом, и продолжала: — Видишь ли, и со мной некогда случилось то же, что с тобой. Как у тебя на руках запеклась кровь твоего обидчика, так же были обагрены и мои руки. Может, и в этом проявляется кружение Спирали, а? Я хочу сказать, что мы не можем постичь всей прелести жизни, пока на опыте не узнаем, какая это хрупкая вещь, сколько страдания таит в себе…

Молодая женщина открыла глаза и уставилась на Спираль:

— Я не ведьма.

Но в то же самое мгновение она поняла, в чем смысл: начало… конец…

— Я тоже не ведьма, — со вздохом произнесла Белая Телка. — Нет, ты не ведьма, ты теперь — мать Племени, хотя сама еще этого не понимаешь. Забавно, что, когда я впервые пришла сюда вместе со стариком Шесть Зубов, я так же стояла над костром и очищалась. Правда, пришла я с палкой-копалкой из черемухового дерева.

— И что же ты сделала с этой палкой-копалкой, старуха?

Белая Телка хмыкнула:

— Она тут стоит — у стены. С той самой минуты она превратилась в посох.

— Боевые дротики посохами не сделаются — даже если бы я была достаточно глупа, чтобы дать себя уговорить.

— Нет, конечно нет. Но Сила сама выбирает, что ей нужно. Когда Сила позвала меня, ей было нужно, чтобы кто-то Зрел Видения. А что касается тебя — так дротики все объясняют яснее слов. — Белая Телка взглянула в горящие глаза женщины и почувствовала, как ее Сила сливается с неукротимой Силой пришелицы. — Скоро явится Зрящий Видения, Танагер.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Я много чего знаю. Послушай меня. Он придет, чтобы восстановить мир между Племенем и Красной Рукой. Я не все провижу — увы, у меня не хватает Силы. Так всегда было, понимаешь? Впрочем, что это я — опять о себе! Но Красная Рука теперь твоя. Я не могу тебе сказать, что ты должна с ней делать, но Племя пойдет за тобой. А ты, в свою очередь, должна идти за Зрящим Видения.

— Я не слишком-то горю желанием идти за каким бы то ни было мужчиной. После того, что они со мной…

— Он не просто какой бы то ни было мужчина. — Белая Телка принялась массировать старыми ладонями холодную кожу женщины, стараясь не задевать за больные места. — Ты не смогла бы пройти сегодня такой долгий путь, если бы не питалась Силой, живущей в самой глубине твоего существа, текущей в твоей крови…

Белая Телка заметила, как блеснули глаза женщины, как вздрогнули губы при этих словах.

— Может, и так.

— Уж не сомневайся. Наступил век сильных. Но это не значит, что это век глупцов, как бы ни хотел Кровавый Медведь убедить в этом всех вокруг.

— Он — великий воин!

— Он глуп!

— Да? Я видела, как он убивает. Я видела тела убитых, которых он…

— Он вынудил Волчью Котомку покинуть Красную Руку! Как ты думаешь, почему наше племя рассыпается? Что с нами за беда случилась? Почему чужое племя разбойничает на земле Красной Руки? Почему изменилась Спираль?

Черные глаза пришелицы гневно вспыхнули.

— Что ты такое говоришь? Волчья Котомка ни на мгновение не разлучается с Кровавым Медведем.

— А как она выглядит, а? Скажи-ка мне, Танагер. А как смотрят глаза Кровавого Медведя? Как у человека с безмятежной совестью? Или как у человека, которого охватывает непонятное ему отчаяние?

Молодая женщина нахмурилась, как будто ей сделали больно:

— Он почти все время потирает свой обрубленный мизинец, и взгляд у него озабоченный. Но это потому, что Низкие Люди Бизона…

— Это потому, что он скоро умрет.

Танагер повернулась и бросила на старуху разъяренный взгляд:

— Не родился еще воин, что сумеет проткнуть дротиком Кровавого Медведя!

— Родился, родился, — устало промолвила Белая Телка. — Только он пока еще и сам об этом не догадывается.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Неважно. Стой над костром. Дай-ка я нагрею воды и промою царапины. Меня больше всего беспокоят следы от укусов у тебя на груди. Если они нагноятся, хорошо тебе не будет.

Танагер внимательно следила за действиями старухи. Бившая ее дрожь ослабла, и кожа постепенно принимала обычный вид.

Белая Телка морщилась при мысли о боли, что должна была испытывать молодая женщина, когда она промывала ей раны; но на суровом лице Танагер не отразилось ничего, несмотря на ужасные мучения.

— Как я и сказала, у тебя есть внутренняя Сила, — произнесла Белая Телка. — Может быть, именно того-то мне и не хватало… Да, в самом деле наступил век героев.

— Я по-прежнему не понимаю твоих слов.

Белая Телка отыскала одежду и протянула Танагер, которая стала беспокойно переступать с ноги на ногу и в конце концов отошла от костра. На ее сильных ногах и на животе поблескивал пот.

Белая Телка отмахнулась:

— А пока тебе и незачем понимать. Главное, не забудь, что ты должна довериться Зрящему Видения. Ты станешь Силой Красной Руки. Это ты понимаешь?

— Довериться Зрящему Видения? — презрительно усмехнулась молодая женщина, но ее усмешка тут же исказилась гримасой боли.

— Довериться Зрящему Видения, — убежденно повторила Белая Телка. — Скажи мне, Танагер, хватит ли у тебя сил? Ты сможешь…

Острие дротика Танагер уткнулось в горло Белой Телки. Та взглянула в беспощадные глаза молодой женщины.

— Я убила двоих из тех жалких червяков, что изнасиловали меня, старуха! Не спрашивай меня, сильна ли я! Я не превратилась в сломленное животное, а убила и убежала — так что клянусь Волчьей Котомкой, остальные еще пожалеют о том, что сделали!